Лайм слушал с изумлением, он никогда не задумывался о таких вещах — да и незачем было, вообще-то! Он смотрел на женщину, сидящую рядом, и очень четко, в отличие от вчерашнего вечера, осознавал: это его Средний, Донни, классный мечник и отличный мужик. Но… Он почти физически чувствовал, как в душе что-то рвется, лопается, как корка, как короста на рубце, и отваливается кусками, обнажая — что?
— Я подумаю, — сказал он и, дернув ее за руку, подмял под себя. — До завтра. Или до сегодня… до вечера…
Когда они вернулись в казарму, их ждал запрос на банду. Выдвинулись немедленно. Серый определил девять человек, на четверых, стоявших группой, сразу накинул «сеть». Троих, не пожелавших стать трупами, они счастливо повязали, когда десятый, видимо, только что явившийся, выстрелил из-за куста. Донни среагировал быстрей всех и, прикрыв собой серого, получил болт в правый бок. Такой ярости Лайм не испытывал, пожалуй, никогда, даже не подозревал, что способен на такое. Именно ярость сорвала его с места, донесла в четыре смазанных прыжка до куста и снесла его двуручником ветки вместе с головой стрелявшего и рукоятью его меча в заплечных ножнах. Гром только головой покачал, взглянув на двуручник, когда Лайм вернулся.
— Ну, ты… Да-а-а… — емко выразил он общее мнение. Меч кончился и восстановлению не подлежал. Только перековке.
Донни провалялся в ящике два дня. Лайм встретил его на ресепшене.
— Я подумал, — сказал он, обнимая Донни за плечи. — Ты прав.
За два дня он много передумал. Он недаром уже больше трехсот лет был Большим Руки Короны — он умел принимать решения и отвечать за них. И он решил. Он больше не был влюблен. Он любил — спокойно и уверенно, как делал все в своей жизни.
— Какую благословенному райну угодно тушку? Мальчишку? Девчушку? Зверушку? — дурачился вечером Дон.
— Да нет, знаешь, до зверюшки я еще, видимо, морально не дорос, — озабоченно задумался Лайм. — Как-нибудь в другой раз, ладно?
А Дон и не настаивал.
За девяносто лет в их Руке успели дважды поменяться Безымянные и трижды — Мизинцы. Последний Мизинец, Монти, был просто отличным. Он умел доставать все из ничего. За время службы в Руке Короны этот кругленький подвижный человечек с острыми птичьими глазками успел жениться, обзавестись двумя детьми, а теперь уже и четырьмя внуками. Теперь ему было 60, болели колени, внуки обижались, что не видят дедушку — пора было в отставку. Рука в полном составе отправилась в казарму резерва. Пришли во время тренировки.
— Вон того, — сказал Монти тоном домохозяйки, выбирающей поросенка к праздничному столу.
— Эльфеныша? — удивился Лайм. — Уж больно мелкий какой-то, — Донни заржал. — Ты чего?
— Райнэ, вы уверены, что правильно пришли? По-моему, вам на рынок надо было! Там поросят — знаешь сколько! Любых! И помельче, и покрупней!
— А мне нравится, — прогудел Гром. — У него взгляд такой… правильный. И кисть поставлена хорошо…
— Таки ви все не пго то! — категорически пресек обсуждения Монти. — Вам погосенок нужен — таки я вам его достану. Боец вам не нужен — это я вам говору! А мне нужен — о! — пгеэмник, ви понимаете меня? И, таки, я вам говору — вон того!
Теперь ржали все.
— Ладно, откормим, — хихикнул Лайм и обратился к казарменному служке: — Скажите пожалуйста, благословенный, как зовут вон того поро… тьфу, бойца?
— Риан Квали дэ Стэн, благословенный.
— Ого, даже дэ Стэн! Чего это он в Руку… Извините! Виноват! Я ничего не говорил!
— Младший сын, — углом рта сказал дежурный и многозначительно повел бровью.
— Благодарю, — так же углом рта отозвался Лайм и обернулся к своим — Ну, что? Знакомиться будем?
Так Квали начал службу в Руке Короны. Монти целую неделю преподавал ему свою науку доставания.
— Ты хогоший мальчик, я же вижу, у тебя все получится! Ты гениальный Мизинец, тебе пгосто надо объяснить, ты все сможешь, это я тебе говору!
Теория взяток оказалась весьма занимательной. Квали про себя хихикал: вот бы отцу рассказать — пусть бы порадовался!
— Эсли ты дашь много — он не будет габотать, он будет думать, как бы взять еще, ничего не сделав, потому что ты богатый дугачок! Эсли ты дашь мало — он не будет габотать, ему будет неинтегэсно за такие деньги. Дать надо так, чтобы он почувствовал, что уже обязан, но пока больше не дадут — вот тогда он будет габотать, и сам спгосит, не надо ли чего-нибудь еще, это я тебе говору!
Через неделю Квали сдавал экзамен. И чуть не спалился. Отец поставил ему жесткое условие: хочешь служить — вперед, но никаких «на-райе»! Начинай, как все. Дэ Стэн — и все, ясно? Вот и посмотрим, до чего дослужишься, ясно? Ясно.
— А что, скажите мне, Ви будете делать, эсли у Вас таки попгосят за такую большую услугу пгиглашение во Двогэц? — коварно спросил Монти, азартно блестя глазками.
«Пойду да выпишу», чуть не брякнул Квали, но вовремя прикусил язык, правда, фу, аж вспотел!
— Попрошу аудиенции дворцовой Видящей.
— Какой хогоший мальчик! И что же?
— Представлю дело так, будто инициатива не моя. Приглашение, скорей всего, дадут, но с маяком. Я его, конечно, передам, а потом его Видящая и проверит на входе — зачем ему было так уж нужно во дворец попасть! Если поглазеть — так и на здоровье, ничего страшного, пропустят. Или можно спороть шитье с комплекта формы и предложить охране — форма сейчас в моде. Но потом — по любому — сообщить Видящей. Обо всех. На фига Короне охранник-взяточник! В крайнем случае — отказаться от сделки, но Видящей о желании этого райна все равно сообщить, это моя обязанность, как слуги Короны.
— Ай, какой хогоший мальчик! Гайнэ! Я могу уйти на покой! Этот мальчик и о своей Гуке позаботится, и Когону в обиду не даст, обойди ее Жнец! Мальчик! Вот моя личная печать. Эсли ты не газбегешься, что тебе пгедпгинять, позови Монти, Монти тебе поможет! Но я буду счастлив, я буду гад, эсли она тебе таки никогда не понадобится!
Рука восхищенно ржала.
К концу «приращивания», через пару недель, Квали одолели сомнения. Они прожили четыре дня «на природе» — в небольшом деревенском доме, стоящем на отшибе, на краю деревни. Он что-то такое даже не увидел, а, скорее, почувствовал. Но, блин, как такое может быть? Конечно, при Дворе ходили слухи про вампиров, но, одно дело — слухи, а тут… Может, он просто чего-то не понимает? Нет, к нему все нормально относятся, отлично даже. И учат, и за то, чем он их в первый день накормить попытался, не ругали даже, просто кухню проветрили — и все-е, и в корчму обедать пошли. Наверно, он чего-то не понял, он здесь так недавно. Надо просто спросить. У Грома? Нет, лучше у Санни. Гром сам вампир, вдруг не так поймет, а Квали ведь не просто так, от нечего делать, спрашивает. Ему обязательно надо понять — что это? Он долго ходил кругами вокруг Санни. Наконец, застав его в одиночестве за разбором трав, подошел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
